| Дискретинизм: нормативные культуры в искусстве |
[Aug. 20th, 2005|11:07 pm] |
В соответствии с экономическими стратегиями кинестетика и дискретника образуются два извращенных вида искусства: попсовое и интеллектуалистское. Про попсовое гадости говорят кому ни лень, поэтому я займусь здесь интеллектуалистами (дискретниками). Поводов для интеллектуализма много, это может быть все, что угодно, лишь бы на первый взгляд непонятнее -- от Импрессионизма, Zwoelftonalen Musik и Finnegan's Wake до Арефьевой, БГ и Михаила Щербакова. При этом появляется и сообщество слушателей с легко узнаваемой структурой.
Немного истории.
В связи с массовым приобретением образования в конце 19 века появился массовый читатель, смотретель, а чуть позже -- и массовый слушатель. Средний уровень образования потребителя искусства резко упал. Художники и артисты, которые были "женаты на позиции" и не желали снижать стандартов своей работы, начали защищать свое искусство от грязных лап простого люда. Так, в нашей упрощенной истории, родился интеллектуализм. Хосе Ортега-и-Гассета как-то сказал, что толпа (полуграмотные устоявшиеся в своей правоте) никогда не сможет понять новое искусство. Он подразумевал музыку и живопись начиная с импрессионизма. Это искусство, в отличие от всего, что было ранее, обладало одной специальной конструктивной особенностью: learning curve в небы было подправлена так, чтобы "войти" в это искусство, получать от него удовольствие, нужен был искусственно удиленный период обучения, связанный с неприятными ощущениями. Если произведения открытого искусства многослойны, и даже необразованный слушатель способен увидеть в нем что-то близкое его чувствам с самого начала, в интеллектуалистском искусстве все, что могло бы быть понятно неподготовленному слушателю старательно вычищено, или даже хуже, сделано неприятным.
Как-то я еще в детстве читал советский фантастический рассказ, хорошо иллюстрирующий принцип построения интеллектуалистского искусства. В счастливом коммунстическом будущем все еще оставались капиталистические планеты, на которых люди по-прежнему думали о вещах в терминах "купить", "продать" и "сколько это стоит". Вот как раз с такой планеты космический корабль мародеров попадает на заброщенную планету-музей какой-то старой и фантастически развитой цивилизации, покинувшей ее, когда их солнце начало слабеть. Мародеров интересовали предметы искусства. Предметов искусства было много; фантастическая по вкусу архитектура, музеи, полные прекрасно выполненых картин, статуй и украшений. Проблема была только в том, что вместо золота почему-то применялся свинец, статуи нарочно были сделаны из такого материала, что "их бы никто не купил", вместо алмазов использовался графит, и т п. Когда расстроенных мародеров, с горя начавших все крушить, поймали хранители музея, они им показали, как город выглядит на самом деле: купол оказался золотым, украшения -- золотыми, вместо графита -- алмазы, и т п. Оказалось, что цивилизация была настолько развитой, что вещи вычисляли тех, кто вместо того, чтобы оценивать их художественную ценность, думали о том, сколько вещь стоит и защищали себя, показывая себя в неприглядном свете.
Такие защищающиеся искусства стали в 20 веке весьма популярными среди дискретников, и часто служал для распознавания ими "своих".
Эволюция типичного нормативного сообщества в искусстве
Группа слушателей, считающая себя выше интеллектуально, морально и т п, недовольное тем, как на их искусство влияют смерды, начинают поддерживать защищающееся искусство. Например, zwoelftonalen technik, абстракционистская живопись, Finnegan's Wake, Diamanda Galas и т п. Тем или иным способом обеспечивается барьер в learning curve (траектории обучения) с тем, чтобы для ленивых данное искусство было недоступным. (Такое же можно часто наблюдать и в других областях, например, в написании математических статей). Все человечество, которое раньше делилось на "нравится" и "не нравится", обретает еще один критерий для разделения -- "понимает" и "не понимает". Поначалу, избавившись от неграмотного балласта, течение достигает невиданных ранее высот в сложности и красоте. Но первая радость участников вскоре уступает место серьезным проблемам. Группа "не нравится и не понимает" -- те, от кого группа избавилась, -- презренные смерды, поэтому внутри группы все заинтересованы в том, чтобы показать, что они к ней не принадлежат, и пытаются избежать атаки "ненравится? значит, не понимаешь". В группе появляется общественное давление на тех, кому продукты, выполняемые в рамках культуры, не нравятся. Всех, кто "Не нравится и понимает" могут в любой момент обвинить в том, что они на самом деле не понимают. Кроме того, ни у кого самого нет уверенности в том, что он уже преодолел барьер обучения и понимает; поэтому те, кто с чем-то не согласен, предпочитают помалкивать, и делать вид, что им все в кайф (встречали, наверное, таких слушателей, например, классической музыки?). Наблюдатели извне, которые бы может и стали слушателями, во-первых, музыку не слышат, поскольку это требует тренировки, во-вторых, видят тех, кто делает вид, что получает от музыки удовольствие, и в результате приходят к выводу, что слушать-то внутри сообщества и нечего. Ряды сообщества, лишенного притока новых слушателей, и лишенного возможностью управлять артистом (не нравится? Да ты просто не понимаешь!), постепенно редеют. Немногие оставшиеся мрачно слушают все менее вменяемые произведения своих авторов, во все худшем исполнении. Интеллектуальный уровень сообщества падает, там остаются только те, кто повышают свой статус за счет причастности сообществу, и через некоторое время сообщество вырождается окончательно и умирает.
Мимикрия
Использование причастности к тому или иному нормативному сообществу в искусстве стало популярным способом повышать свой рейтинг. На такой спрос появилось и предложение: масса "интеллектуалистских" невменяемых авторов, которые собирают вокруг себя душевнобольных слушателей. Это -- мертворожденное интеллектуалистское искусство.
А вы принадлежите к какому-то нормативному сообществу в искусстве? В какой фазе развития находится ваше течение? |
|
|